Сергей Есенин и Софья Толстая
В начале июля 1925 года Есенин и Толстая заметили на прогулке цыганку-гадалку с попугаем на плече. Молодые люди подошли к ней, и Есенин вынул из кармана горсть мелочи, попросив ему погадать.
Цыганка поднесла к попугаю блюдце, на котором горкой были навалены всякие безделушки, попугай склонился над блюдцем и вытащил из кучи большое медное кольцо. Гадалка тут же надела кольцо на палец Есенину и предсказала ему скорую женитьбу. Так и случилось – уже в сентябре поэт и внучка писателя стали мужем и женой. За три месяца их брака Есенин так и не купил Софье настоящее кольцо, но зато как-то отдал то самое, медное, которое не потерял. Софья уменьшила это кольцо и носила его как обручальное.
«Видно, так заведено навеки...»
Видно, так заведено навеки –
К тридцати годам перебесясь,
Все сильней, прожженные калеки,
С жизнью мы удерживаем связь.
Милая, мне скоро стукнет тридцать,
И земля милей мне с каждым днем.
Оттого и сердцу стало сниться,
Что горю я розовым огнем.
Коль гореть, так уж гореть сгорая,
И недаром в липовую цветь
Вынул я кольцо у попугая –
Знак того, что вместе нам сгореть.
То кольцо надела мне цыганка.
Сняв с руки, я дал его тебе,
И теперь, когда грустит шарманка,
Не могу не думать, не робеть.
В голове болотный бродит омут,
И на сердце изморозь и мгла:
Может быть, кому-нибудь другому
Ты его со смехом отдала?
Может быть, целуясь до рассвета,
Он тебя расспрашивает сам,
Как смешного, глупого поэта
Привела ты к чувственным стихам.
Ну, и что ж! Пройдет и эта рана.
Только горько видеть жизни край.
В первый раз такого хулигана
Обманул проклятый попугай.
Видно, так заведено навеки –
К тридцати годам перебесясь,
Все сильней, прожженные калеки,
С жизнью мы удерживаем связь.
Милая, мне скоро стукнет тридцать,
И земля милей мне с каждым днем.
Оттого и сердцу стало сниться,
Что горю я розовым огнем.
Коль гореть, так уж гореть сгорая,
И недаром в липовую цветь
Вынул я кольцо у попугая –
Знак того, что вместе нам сгореть.
То кольцо надела мне цыганка.
Сняв с руки, я дал его тебе,
И теперь, когда грустит шарманка,
Не могу не думать, не робеть.
В голове болотный бродит омут,
И на сердце изморозь и мгла:
Может быть, кому-нибудь другому
Ты его со смехом отдала?
Может быть, целуясь до рассвета,
Он тебя расспрашивает сам,
Как смешного, глупого поэта
Привела ты к чувственным стихам.
Ну, и что ж! Пройдет и эта рана.
Только горько видеть жизни край.
В первый раз такого хулигана
Обманул проклятый попугай.
С.А.Есенин, 14 июля 1925
К предыдущей лекции
К следующей лекции
